Там, где сегодня простирается спокойное пастбище, где ветер гуляет среди высокой травы, а редкие посетители приходят лишь к кладбищенским крестам, когда-то жила и дышала деревня Ольгино-2. Ничто уже не напоминает о том, что всего несколько десятилетий назад здесь звучали детские голоса, справляли свадьбы, пахали землю, строили дома, радовались урожаю и делили горести. Теперь — только тишина, только шелест травы и далёкий крик птицы. Для меня Ольгино‑2 — деревня, где жили мои прадедушка и прабабушка, где начиналась история моей семьи.

Это место находится в трёх километрах от села Новоспасск. Окрестности по прежнему прекрасны: леса, богатые грибами и ягодами, озёра, куда и сегодня приходят рыбаки. Именно эта природная щедрость когда то привлекла первых поселенцев — ходоков с Украины, выбравших эти земли для новой жизни.

История села Ольгино — это история упорного крестьянского труда, постепенного обустройства, роста и надежды. Первые жители обосновались здесь, опираясь на главное: землю, которая становилась источником жизни, кормилицей, смыслом бытия.

С каждым годом население увеличивалось. Естественный прирост сочетался с притоком новых переселенцев, и деревня медленно, но уверенно вставала на ноги. Налаживался быт: строились дома, обустраивались подворья, появлялись хозяйственные постройки. Жизнь текла своим чередом — трудовая, простая, но полная смысла.

Важной вехой стало 1 апреля 1930 года, когда в Ольгино организовался колхоз «имени Ленина». Этот шаг отражал общесоветскую тенденцию коллективизации, но для жителей деревни он означал новую организацию труда, новые правила, новые надежды. Согласно сохранившимся документам, в частности, книге протоколов общих собраний и заседаний правления — уже в 1932 году общая численность работников колхоза составляла 87 человек. Это говорит о том, что деревня не просто существовала, а развивалась, объединяла людей, давала им работу и перспективу.

1930–1950-е годы стали для Ольгино-2 временем тяжёлых испытаний и одновременно — сплочения. Коллективизация, война, послевоенное восстановление — всё это оставило свой след.

Колхоз стал центром жизни: здесь решались вопросы посевов и уборочных, распределялись ресурсы, планировались работы.

Труд был тяжёлым, но общим: женщины и подростки работали наравне с мужчинами, особенно в военные и послевоенные годы.

Быт оставался простым: деревянные дома, печное отопление, колодец, огород. Но в этом просторе была своя устойчивость, своя мудрость.

Несмотря на трудности, деревня жила. Здесь рождались дети, справляли праздники, хранили традиции. Ольгино не было крупным селом, но оно было своим — родным, обжитым, наполненным смыслом.

1960–1980-е годы стали для российской деревни временем масштабных перемен, которые многие историки и краеведы сегодня оценивают как катастрофические. В рамках государственной политики по «оптимизации» сельского расселения началось массовое упразднение малых населённых пунктов.

20 марта 1974 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина РСФСР «О ликвидации неперспективных деревень». Его цель декларировалась как рационализация:

• сосредоточение населения в крупных посёлках;

• снижение затрат на инфраструктуру;

• укрепление общественного хозяйства;

• сдерживание оттока жителей в города.

На практике же это означало:

• прекращение капитального строительства в «неперспективных» деревнях;

• сворачивание социальных услуг (школы, магазины, клубы);

• отключение от централизованных коммуникаций;

• моральное давление на жителей с целью побудить их к переселению.

Ольгино-2 попало в число «неперспективных». Для деревни это стало началом конца.

Что происходило:

Закрылась школа — дети вынуждены были ездить в соседнее село. Для многих семей это стало первым сигналом: будущее детей — не здесь.

Прекратил работу магазин — за продуктами приходилось добираться дальше, что особенно тяжело для пожилых.

Развалился клуб — место, где раньше собирались на праздники, смотрели кино, обсуждали новости. Без него деревня потеряла душу.

Прекратилось строительство — старые дома ветшали, новых не возводили.

Ухудшилась инфраструктура — дороги не ремонтировались, освещение исчезало.

Люди начали уезжать. Кто-то перебирался в Новоспасск, кто-то — в города. Оставшиеся чувствовали себя брошенными: земля, которую они возделывали, больше не нужна; дома, в которых выросли их дети, становились ненужными.

Переселение проходило непросто. Для многих жителей Ольгино-2 это был не выбор, а вынужденная мера.

Старшее поколение цеплялось за родные места, но без школы и магазина жизнь становилась невыносимой.

Молодёжь уезжала первой — искать работу, учиться, строить будущее вдали от «заброшки».

Семьи распадались: одни оставались до последнего, другие уезжали, чтобы забрать стариков.

К концу 1970-х деревня практически опустела. Дома стояли заброшенными, дворы зарастали травой, а поля, некогда ухоженные, возвращались к дикой природе.

К началу 1980-х Ольгино как населённый пункт перестало существовать. Но память о нём жива.

Что мы видим сегодня:

Пастбище — земля снова служит людям, но уже иначе: здесь пасут скот, а не сеют хлеб.

Денник — хозяйственная постройка, напоминающая, что жизнь продолжается, но уже без деревни.

Кладбище — единственное место, куда ещё приходят люди. Здесь покоятся прадеды, прабабушки, те, кто строил эту деревню и жил в ней.

Вокруг — леса, озёра, тишина. Природа взяла своё, но в этой тишине слышится эхо ушедшей жизни.

Судьба Ольгино-2 — не уникальная. Это часть общероссийской драмы.

Согласно данным, только в Новосибирской области за 1960–1976 годы исчезло 1098 поселений. Численность деревенских жителей сократилась с 1 млн до 740 тыс. человек.

Почему это произошло?

• Экономическая логика: государство стремилось сократить расходы на малые деревни, считая их неэффективными.

• Урбанизация: люди сами стремились в города за комфортом и возможностями.

• Отсутствие поддержки: деревни лишались инвестиций, инфраструктуры, перспектив.

Но цена этой «оптимизации» оказалась высока:

• разрушение традиционного уклада;

• утрата локальных знаний и навыков;

• обезлюдение огромных территорий;

• потеря памяти о малых родинах.

Ольгино-2 больше нет. Но её история — это не просто строчка в архивных документах. Это судьбы людей, это труд, это любовь к земле, это боль утраты.

Сегодня, стоя на этом пастбище, вслушиваясь в ветер, можно попытаться услышать голоса прошлого: смех детей, скрип телег, разговоры у колодца. Это место всё ещё хранит память. И пока мы помним, деревня не исчезла окончательно.

Она живёт в наших сердцах.