НАРОДНАЯ ЛЕТОПИСЬ
Новосибирская область
Портал «Народная летопись Новосибирской области» –
краеведческий ресурс, где читатель может
не только узнать историю своего родного города, села,
поселка, деревни, а также Новосибирской области,
но и сам стать творцом истории своего края.


Жизнь и быт крестьян села Полойка по воспоминаниям местных уроженцев

  
    Село Полойка - родина моих предков. Оно находится на юго-западе Новосибирской области, в двадцати семи километрах от районного посёлка Краснозёрское. Селу триста лет, у него очень интересное и богатое прошлое, основанное на старожильческих традициях, на которых воспитаны многие поколения. Историческая традиция народов России умирает вместе с людьми, рождёнными в начале двадцатого века. Своей работой я помогаю сохранить для потомков информацию, полученную от таких людей.   
Я посетила старожилов села, непосредственных участников событий, живых свидетелей своего времени. Это моя бабушка Гордиенко (Лобова) Антонина Александровна (1924 г.р.), отец Гордиенко Александр Иванович (1947 г.р.), Пелих Анна Васильевна (1925 г.р.) и Гусакова Надежда Фёдоровна (1922 г.р.). 
   По материалам местного школьного краеведческого музея я узнала, что село Полойка - самое старое село Краснозёрского района. По данным Алтайского архива, начало селу положили три охотничьих заимки (Лапчик, Мыльник и Куклей), построенных в 1700 году. Образовалось село на удобном для жизни людей месте, между двух озёр, богатых рыбой и водоплавающей птицей, которые местные жители испокон веков называют Пресное (Деревенское) и Солёное (Горькое). Глину и песок из озёр люди использовали для строительства. Плотным кольцом окружают село леса белоствольных берёз и осин – колки. Старожилы объясняют название села связью с водой, многочисленными озёрами, которыми оно окружено. От диалектного «полой» - заливное место, луга, заливаемые водой, а также крутой рукав реки, проток. Полойка - это озеро полой воды. 
Вокруг Полойки очень много озёр. 
   Население села собиралось постепенно на протяжении трёх веков, как и во всей Сибири. Судя по говору полойцев, много языков и наречий смешалось здесь.
   Большой вклад в изучение истории села внёс местный краевед Николай Михайлович Карнаухов. Он изучил архивные документы Томска, Омска, Барнаула, Новосибирска и написал книгу об истории села, много статей по этому поводу в газету «Краснозёрская Новь». Книга вышла под редакцией Л.В. Крутей – директора Краснозёрского краеведческого музея, в 100 экземплярах.
 По данным Алтайского архива от 1 апреля 1782 года «деревня «Полойская» заведена вновь после 1763 года ревизии (переписи). Дорофей Жемляников в оную деревню переведён в 1778 году в силу указа горного начальства Чаусского острога (с 1797 года - Колывань). Итого 2 семьи: 12 мужиков и 9 баб жителей». Согласно списку населённых мест Томской губернии, в 1899 году в деревне Полойская Карасукской волости Барнаульского уезда Томской губернии было уже 240 дворов, мужчин – 671, женщин – 638.  
По переписи населения 1917 года в селе проживало 670 семей крестьян, 4 тысячи человек. Население состояло из старожилов и переселенцев 1893-1910 года из российских губерний, с Украины и Белоруссии.  
   По воспоминаниям моей прабабушки Антонины Александровны, её предки Лобовы (Иван и Елизавета) приехали из-под Могилёва (Белоруссия), поэтому Александра Ивановича Лобова (её отца) в селе называли Могилёвец. Предки моего прадедушки Гордиенко Ивана Савельевича (Савелий Афанасьевич и Евдокия Кирилловна) приехали раньше Лобовых с Украины. Скорее всего, они приехали в период 1893 -1910 годов. 
Предки Пелих Анны Васильевны и Гусаковой Надежды Фёдоровны приехали с Украины по столыпинской аграрной реформе «за землёй» в 1906 году. По воспоминаниям Гусаковой Надежды Фёдоровны, её мать рассказывала, что переселение в Сибирь было хорошо организовано и в поезде переселенцев кормили. Но когда семья приехала на место, то смогла купить только «земляночку», т.к. много денег забрали за приписку к данному селу.
    В материалах музея говорится о том, что отношения между старожилами-сибиряками и переселенцами складывались постепенно. Делить им было нечего, т.к. всё давалось личным трудом. Не спорили, но обсуждали образ жизни и привычки друг друга. Гусакова Надежда Фёдоровна считает, что переселенцы были культурнее, цивилизованнее местных жителей-сибиряков. Местные называли переселенцев «хохлами» и говорили так: «Хохол надевает полушубок, тулуп, валенки старые - всё с кладовки холодное позаносили, они замёрзнут, а я своему мужу с печи шобуров ветхих достану, все с печи, все горячи, мой не замёрзнет». Шобуры – это ветхая одежда. «Хохол наелся сала, мяса и вышел из-за стола голодный, чай не пил, а наши чай пьют, наши не голодные». Сибиряки опрятность соблюдали, мыли, скоблили стены, лавки и полы. А у переселенцев в доме под полатями телята, куры, ягнята находились. По-разному даже сено возили. Сибиряк едет один с несколькими санями. Наложит один воз, увяжет и пускает лошадь на дорогу, она приучена, сама к дому идёт. И так по очереди. 
   А переселенцы по двое на возу, даже лестницу с собой возят. 

Со временем старожилы и переселенцы перенимали бытовые навыки друг друга. Переселенцы стали соблюдать чистоту в домах, а старожилы позаимствовали умение строить клуни (овины), распиливать лес на доски.
  Все крестьяне мужского пола по указу царского правительства были наделены землёй бесплатно с правом передачи по наследству, без права продажи надела другим лицам. Можно было сдать землю в аренду. Пай на душу мужского пола был таким: 8 десятин пашни, 5 десятин сенокосов, 2 десятины пастбищ, выгонов, 0,5 десятин под усадьбой. Всего 16,5 десятины, наделы отрубные, они отводились за селом. Вокруг Полойки много урочищ, напоминающих о размежёванности хозяев: Омельченковы колки, Романова ляга, Конева дубрава. Они так и служат ориентиром для полойцев до сих пор. По воспоминаниям моей бабушки, семья Гордиенко имела тоже заимку в трёх километрах от села возле озера Колотуха, выращивали там пшено и просо.
  Полойцы жили сообща (озёра, дороги, пастбища – общие), ведя натуральное хозяйство. Всё делалось руками самих селян: одежда, обувь, инвентарь. Постепенно крестьяне стали обзаводиться железным сельхозинвентарём, обувью, сахаром, мануфактурой. На момент переписи 1917 года у крестьян были уже плуги, бороны. Появились телеги на железном ходу. Но совсем не было двигателей, ни паровых, ни внутреннего сгорания. Зато уже имелись ветряные мельницы - десятка два на село. В основном, здесь велась трёхпольная система земледелия. Сеяли озимые – рожь, пшеницу, просо, коноплю, лён, подсолнечник. Урожайность – 180-200 копен с десятины. Сеяли и косили вручную. Пахали и боронили на лошадях. Вязали снопы, их подсушивали в копнах и свозили в скирды. Потом уже молотили цепами. Веяли зерно вручную на ветру и затем уже засыпали. Труден был хлеб и вкусен, и берегли его и стар и млад. 
Из 670 дворов в 1917 году 154 были без хозяйства, имея только надел земли, который не могли обрабатывать по разным причинам: по нетрудоспособности, либо из-за занятия ремеслом.
  Были такие, кто не хотел вести самостоятельно хозяйство, хотя имели полную возможность. Сдавали свою землю за плату в аренду, а сами шли в наёмные работники. Например к тем, кто не мог справиться сам со всеми сельхозработами: ко вдовам, старикам, нанимались пастухами. 
   Село всегда было зажиточным, в крестьянской жизни стыдно было сидеть без дела. Как писал Н.М. Карнаухов в своей книге: «Прививалось и входило в быт самое лучшее, а отметались и забывались худшие привычки. Вот из такого народа, чрезвычайно чувствительного к любым притеснениям, предприимчивого, гордого и составлялся корень русского сибиряка старожила. А Полойка стала кузней - мастерской, где время наплескало, вылепило фигуру человека цепкого, волевого, знающего себе цену сибиряка. Осталось отшлифовать, смягчить углы, что и сделало время. Полойка не знала крепостного права, царского гнёта. Она была привыкшей к свободе, живущей в относительном довольствии».
   Пелих Анна Васильевна выросла в зажиточной семье, т.к. у них был большой деревянный дом из четырёх комнат («четырёххатка»), большое хозяйство: 4 лошади, коровы, овечки, амбары с закромами для пшеницы и муки, проса, овса, такие орудия труда как плуг, сенокосилка, борона, лобогрейка (машина для уборки урожая), сеялки. 
По данным переписи населения села в 1917 году в крестьянских хозяйствах имелось 500 плугов, 76 борон, 16 сеялок, 53 лобогрейки, 206 веялок, 262 сенокосилки. Можно сделать вывод о том, что из 670 семей, проживавших в селе на тот момент немногие имели такие дорогие орудия труда как лобогрейка, железные бороны. Следовательно, семья Пелих являлась одной из самых богатых семей села. Зажиточность семьи объяснялась не только хозяйской хваткой, трудолюбием, большими наделами, но и количеством членов семьи. В доме семьи Пелих проживало три поколения. В крестьянской тяжёлой жизни стыдно было сидеть без дела. Кто работал – тот ел. По воспоминаниям Анны Васильевны, рабочий день её семьи начинался в 5 утра. Мать варила еду в чавуне (чугунке), а затем отец, сыновья, большие дети, женщины уходили в поле. Дома оставалась бабушка и маленькие дети, которым тоже давалось задание - набрать ягод, грибов. Женщины брали с собой в поле даже грудных детей. Для этого возле пашни вкапывали четыре столба, натягивали тент и вешали люльку (колыску) для младенца. Мальчики 12 лет тоже работали с сеялкой вместе с отцом, пасли коней. В хозяйстве семьи была бричка, в которую впрягались два коня, телега на железном ходу. 
Излишки своего урожая семья продавала в Каргате. Нужные товары семья покупала и заказывала у портных и сапожников, которые ходили по домам два раза в месяц. 
Во дворе дома стоял колодец (гусак, журавль) и обязательно должен был быть тополь. В настоящее время только во дворе дома Анны Васильевны тоже есть колодец, единственный на всю улицу, к которому жители села ходят за водой. Этому колодцу - 47 лет. 
    Семья Пелих была раскулачена в период коллективизации. Отец Василий Васильевич успел продать весь скот, чтобы его не забрали в колхоз. Сам он долго скрывался в Каргате. У семьи отобрали дом, и они вынуждены были перезимовать у родственников. Мать просила отца вернуться, чтобы не оставлять детей сиротами. Он вынужден был идти в колхоз.
 
Гусакова Надежда Фёдоровна, напротив, выросла в бедной семье. Она была единственным ребёнком. В 9 лет уже работала литовкой (косой). Мать говорила ей: «Будешь работать – будут платки и платья». Надежда Фёдоровна закончила только 5 классов, т.к. ей не в чем было ходить в школу. Понимать её речь было трудно, потому что она говорила на украинском языке. В доме, в котором она живёт сейчас, сохранилась обстановка и убранство прошлого века и старинная прялка.
  В 1937 году её отец, Фёдор Васильевич, был расстрелян по доносу соседей как враг народа. Во время Гражданской войны он служил в армии Колчака. Когда стало ясно, что колчаковцам грозит разгром, солдатам предложили сделать выбор: уйти за границу или остаться на родине. 90 солдат предпочли покинуть родину, а 30 вернулись в родные места и перешли на сторону красных.
   По воспоминаниям Надежды Фёдоровны и Анны Васильевны, авторитет отца в семье был непререкаемым. Как сказал – так и будет, дважды не повторял. Жену не бил, «по столу стукнет кулаком и уйдёт из хаты».
   Именно отец (батька) решил, за кого пойдёт замуж Анна Васильевна. Когда жених пришёл свататься, отца не было дома и жених не приглянулся матери, ему отказали. Отец, вернувшись домой, рассердился и велел готовиться к свадьбе. Анна Васильевна прожила с мужем долгую жизнь и вырастила пятерых сыновей.
   Анна Васильевна рассказала, что в семье их родственников была ситуация, когда отец отказал сыну и не пошёл сватать невесту, т.к. она ему не глянулась, либо была младшей в семье, а старшая дочь была ещё не замужем. Так было не принято. 
 Сватать невесту ходил отец и крёстный с бутылкой самогона и паляницей (булкой хлеба).
За неделю до свадьбы устраивали девичник, где девушки пели обрядовые песни. Этим песням их учили взрослые женщины 2-3 дня. В субботу невеста и её «дружки» красиво наряжались, и отец говорил им, к кому идти и кого пригласить на свадьбу.
Анна Васильевна была дружкой и с восторгом вспоминает все детали их одежды: венки, разноцветные ленты до щиколотки развеваются, сочки - чёрные и коричневые шерстяные курточки, с вышивкой (прошвой), юбки. Нарядные, они шли по улице и приглашали родню на свадьбу, кланяясь хозяевам. Свадьба продолжалась неделю.
    Анна Васильевна рассказала, что родители часто устраивали посиделки для парней и девушек и назывались они гужёвки. 4-5 семей откупали дом на вечер и там проходили посиделки с гармошкой. В тёплое время года хлопцы и девчата играли на полянах в игру «разлуку», которая очень напоминает нашу игру «ручеек». Зимой молодые строили горки и катались на громаках (санях), на которых девушка сидела, а парень стоял сзади. На Масленицу хлопцы и мужики на улицах жгли костры из соломы и прыгали через них. Девушки разводили свои костры. Пекли блины, сжигали чучело, играли в игры и катались на санях, впряжённых в лошадей с разноцветной сбруей. На Рождество ряженые мальчики ходили утром по домам - посевали.
   Моя бабушка, Антонина Александровна, вставала утром на Старый Новый год, 14 января, открывала дверь, молилась и говорила «Господи, чтобы мужик пришёл». Считалось, будет удача, если в этот день первым в твой дом зашёл мужчина. Вечером ходили ряженые девочки и женщины, пели, приглашали в гости родню. 
    Все в селе были верующие и часто ходили в церковь. На средства верующих в 1903 году была начата постройка церкви. Закончили её строительство в 1908 году братья Майковы: Мартиян, Семён, Василий, и Макар Воронин. С церковью были связаны все главные события села: крестили новорождённых, венчали молодых, отпевали умерших и вели службы. В дни религиозных праздников проходили настоящие гулянья: пели, плясали и играли.  
    Священником Троицкой церкви был Василевский Иван Дмитриевич, 1876 г.р., а его дочь была сельской учительницей. По воспоминаниям старожилов, поп часто спасал полойцев от колчаковцев, которые приходили грабить село, тем, что вместе с богатыми селянами нагружал им обоз продуктов, и они покидали село. Служил он в церкви до 1931 года, потом его раскулачили и сослали. О его судьбе ничего больше не известно. Но память о нём живёт в топонимах села. Дом, в котором он жил, не сохранился, но до сих пор существуют остатки сада, который посадил священник, он превратился в рощу.  Местные старожилы называют это место «поповский сад», а молодое поколение села этого названия уже не знает. Я часто ходила туда за малиной и не задумывалась, откуда в роще растут культурные деревья и почему дедушка называет эту рощу «поповским садом». Дедушка помнит, что в детстве они с мальчишками часто лазили в сад, и там росла не только малина, но и вишня, смородина, слива, большие яблоки. В настоящее время сохранилась даже старая высокая пихта. Теперь понятно, почему улицу, где находился дом священника и его сад, местные жители назвали «Садовая». В 1933 году церковь была разобрана, сняли и вынесли всё убранство, разбили три колокола. В 1936 году церковь переделали в клуб, в 1961 году – в столовую и гостиницу, а потом, в 2000 году, разобрали совсем. К сожалению, фотографии не сохранилось. Сейчас на этом месте магазин. В музее Полойской средней школы сохранился документ о строительстве школы в селе. 
          Деревянная двухэтажная церковно-приходская школа на три класса была построена в 1912 году. В 1928 году построена новая школа (4 класса), изба-читальня за счёт средств самообложения. В 1937 году школу переделали в семилетку. 
           В 1965 году в селе построили новую трёхэтажную школу, которая является одной из лучших в районе.
           Войны и прочие лихолетья полойцев не обходили стороной. В 1900 -1903 гг. постигли засуха и нашествие саранчи. Губернское начальство предложило окопать село, за что заплатили зерном жители Полойки. Так появился ров, следы которого и сейчас местами заметны. Полойцы участвовали и в Русско-японской и в Первой мировой войнах. Пригодность к службе определялась сходом граждан. Освобождались от службы в армии больные, имевшие много детей и единственные сыновья в семье. Двадцать полойцев не вернулись с Первой мировой, а с теми, кто возвращался, дошла до Полойки весть о свержении царя, о революции, о строительстве новой жизни. Слухам этим мало кто верил, и портрет царя со стены снимать не спешили. Потом из Питера приехал фронтовик, член РКП (б) с мандатом, подписанным «Ульянов – Ленин», насчёт заготовки хлеба для рабочих. Полойцы не отказали и собрали целый вагон сибирского хлеба. 
Жители села основной ориентир держали на опыт предков. Старики пользовались почётом и уважением. Трудолюбие, сноровка, бережливость, честность, радушие, верность, патриотизм – именно такие качества местных жителей отмечали приезжающие. Потомки сурового старовера-сибиряка, вольнолюбивого беглого и трудолюбивого переселенца характер имели крепкий, волевой, знающий себе цену. 
       В беседе со старожилами села Полойка часто встречались слова, которые я не понимала и ни разу до того не слышала. 
        У меня появилась мысль создать словарь подобных слов, диалектов села Полойка.

Колыска - люлька
Чавун – чугунок для варки пищи
Сочки – чёрные или коричневые шерстяные курточки дружек невесты
Гужёвка - посиделки молодёжи
Громак – санки для катания с горы
Лыснул - ударил
Лобогрейка - орудие труда для уборки урожая
Гусак, журавль – колодец
Скрыня – ящик для хранения чистой одежды
Тикай – убегай
Горище – чердак
Литовка – коса
Учинять – заводить тесто
Сенки – неотапливаемая прихожая, пристройка к дому, где хранятся съестные припасы
Крынка - горшок
Пригон - сарай для скота
Рубель – палка для глажки вещей
Матка - опора всей кровли
Схимник - человек, отказавшийся от мирской жизни
Грубка – плита в печи для приготовления пищи
Жбан - глиняный кувшин с крышкой
Паляница – булка хлеба
Четверть - ёмкость (3 литра)
Шобуры – ветхая верхняя одежда
  
           Поговорив со старожилами села, я соприкоснулась с «живой историей», получила представление о повседневной жизни своих земляков.  
           Думаю, что учебники станут гораздо интереснее, если в них будут использоваться факты из воспоминаний старожилов. 
Жизнь крестьян раньше была очень тяжёлой, приходилось преодолевать много трудностей в повседневной жизни, бороться за выживание. Кроме того много испытаний выпало на долю крестьян в связи с событиями и потрясениями XX века, ведь в годы коллективизации они потеряли то, что создавалось ими долгие годы тяжким и кропотливым трудом, испытали голод и репрессии.
            В настоящее время много говорят о кризисе российской семьи и о возвращении к традиционному семейному укладу. Конечно, возврата к жёсткому подчинению в семье и диктатуре главы семьи быть не может, но современным супругам можно поучиться у предков терпению, ответственности, трудолюбию, взаимопомощи, единодушию, взаимному уважению, заботе о пожилых. 
Крестьянские семьи строились на основе духовной культуры нашего народа – православном христианстве, в них чётко распределялись обязанности, и важнейшую роль играло трудовое воспитание детей.
                                                        



Весна 2018
Участник конкурса
Дата публикации: 07 Мая 2018

Отправитель: Юлия Кулагина

Вам нравится? 3 Да / 0 Нет


Изображения


  • Комментарии
Загрузка комментариев...